Концлагеря 1920-х

Категория: 
Концлагеря 1920-х

Концлагерь — место принудительной изоляции политически и социально неприемлемых для режима групп людей. В отличие от тюрем, концлагеря создавались советской властью специальными распоряжениями изначально как временные места заключения. В большинстве случаев в концлагерях использовался принудительный труд заключенных.

Первые советские концлагеря возникли в самом начале Гражданской войны. Организацией и открытием концлагерей занималось ВЧК, затем управление концлагерями передали Отделению принудительных работ (ОПР) НКВД РСФСР, а впоследствии отдали в ведение Главного управления мест заключения (ГУМЗ) НКВД РСФСР.

Новоспасский исправительный трудовой дом
Московские концлагеря первых лет советской власти

Арестовать, как заложников, крупных представителей буржуазии, помещиков, фабрикантов, торговцев, контрреволюционных попов, всех враждебных советской власти офицеров и заключить всю эту публику в концентрационные лагеря, установив самый надежный караул, заставляя всех этих господ под конвоем работать.

Приказ В. Ч. К. от 2 сентября 1918 года

Цит. по: ГУЛАГ. Главное управление лагерей. 1918–1960. С. 14

Официально существовало пять типов лагерей принудительных работ: лагеря особого назначения, концентрационные лагеря общего типа, производственные лагеря, лагеря для военнопленных и лагеря-распределители. Однако в документах НКВД термины «лагерь принудительных работ» и «концентрационный лагерь» использовали часто как синонимы; встречается и название «концентрационные трудовые лагеря», так что, скорее всего, это разделение на типы во многом было формальным.

При этом в ведении Центральной коллегии по делам пленных и беженцев (Центропленбеж) Наркомата по военным делам РСФСР уже находилась сеть концлагерей по всей стране (особенно в Западной Сибири), в которых содержались военнопленные Первой мировой войны. После Брестского мира военнопленных постепенно начали обменивать на российских пленных, освобождая тем самым концлагеря для новых заключенных.

Концентрационные лагеря для военнопленных существовали во время войны как в России, так и в других воюющих государствах, но концлагеря для лиц гражданских — изобретение большевиков (уже летом 1918 года).

С. Куртуа, Н. Верт, Ж.-Л. Панне, А. Пачковский и др. Черная книга коммунизма

В Москве, судя по всему, военнопленные Первой мировой до революции содержались только временно, до отправки в Сибирь и, по имеющимся сведениям от переживших революцию, только в Кожуховском концлагере. За 1918–1919 годы в Москве советской властью было создано около 15 концлагерей, в которых содержались военнопленные Советско-польской войны (1919–1921); белогвардейцы; дезертиры; заложники; иностранные граждане, поддержавшие Белое движение, которых советская власть собиралась обменять на своих сторонников; участники антисоветских восстаний (главным образом Антоновского восстания в Тамбовской области, так наз. «Тамбовщина»); контрреволюционеры; а также тунеядцы, проститутки, кокаинисты и др. Для организации концлагерей часто использовали замкнутые территории московских монастырей, больших имений, территории, прилегающие к дореволюционным фабрикам и заводам.

Законодательно существование и регламент концлагерей были зафиксированы декретом ВЦИК Советов о лагерях принудительных работ, опубликованным 17 мая 1919 года.

Управлением московских концлагерей занималось Главное управление принудительных работ и повинностей (ГУПР) при НКВД РСФСР, которое находилось сначала по адресу Площадь Революции, 1/2 (дом Лобачева), через несколько месяцев переехало на улицу Герцена (бывш. Большую Никитскую), 45, а потом — в Большой Чернышевский переулок, 22. Впоследствии управлять лагерями и принудительными работами стало Главное управление мест заключения (ГУМЗ) НКВД. При этом в доме № 1/2 на Площади Революции осталось Московское управление принудительных работ.

По состоянию на 1921 год в ведении Московского управления принудработ находилось от 4700 до 6000 человек, содержавшихся в московских концлагерях (ГАРФ. Ф. Р4042. Оп. 1а. Д. 28. Л. 80).

В ведомстве Главного управления принудительных работ в 1922 году открыли отдельный куст предприятий принудительных работ — Принкуст, который расположился на территории Покровского концлагеря (Покровский бульвар, Большой Трехсвятительский пер., 3).

Заведовали управлением последовательно Зангвиль, Гламаздин, Роднянский. Московским управлением заведовал Вардзиелли.

Громадная часть сотрудников Главного управления принудительных работ до сих пор не имеет постоянного места жительства, находя случайный приют у знакомых, у родных, в отдельных лагерях и т. д. […Поскольку недавно] освободился один из флигелей Новопесковского лагеря и Главуправление просит Вашей санкции на отвод этого флигеля под общежитие сотрудников главпринудработ.
Завглавпринудработ Роднянский.

Сотрудники и даже коменданты лагерей обладали не намного большими правами, чем заключенные. В случае провинности коменданта лагеря могли самого арестовать на какой-то срок. Во многих случаях по окончании срока заключения коменданты и сотрудники лагеря зачастую возвращались к своим должностям.

В течение 1922–1923 годов почти все московские концлагеря были закрыты, политических заключенных стали отправлять в учрежденные в 1923 году Северные лагеря особого назначения (СЛОН), впоследствии Соловецкие.

<…> Мы против справедливости старой буржуазной, мы — марксисты, мы знаем, что человек есть таков, каким его создали условия, что злой человек — это продукт того общества, в котором мы живем, и мы говорим, что надо изменить общественные условия, что тогда, когда не будет условий для роста этой злой воли, тогда не будет тюрем.
Вопрос о концентрационных лагерях — это вопрос о новых методах борьбы с тунеядством и уголовным спекулянтским миром, с одной стороны, а с другой стороны, это вопрос организации лучшего использования тунеядствующей рабочей силы в интересах республики.
Тот, кто не трудится, да не ест, и поэтому как метод борьбы с преступным миром мы должны избрать общий метод, не излавливания тех или иных отдельных лиц, а метод изолирования всех этих профессиональных воров и тунеядцев и метод приучения их жить честным трудом, жить собственной работой. Эта работа и возлагается на лагеря.
Когда эти концлагеря были введены, то заметно уменьшилось количество преступлений, поэтому мимо вопроса концлагерей мы не должны проходить безучастно. Элементы Сухаревки, они опасны тем, что они могут легко поднять панику, они будут работать в пользу контрреволюции; с другой стороны, они являются теми элементами, которые всякими преступными способами стараются разложить заведующих.
<…> Затем сейчас с отменой террора возникает практический вопрос, каким образом прекратить рост бандитизма. Мы уже сейчас в Москве и Петрограде замечаем, что на улицах появляются убийства, ночью раздевают, мы возвращаемся к тем временам, когда Всероссийская ЧК приехала из Петербурга в Москву. И я предложил бы для того, чтобы успешнее бороться с этими бандитами, для них необходим террор, в смысле тюремного террора, где для них будут тяжелые условия, и это на них подействует в смысле воздержания от массовых убийств. Можно создать специальные отдельные корпусы в тех формах, где это возможно. Нужно сделать так, чтобы как в свое время ЧК действовала встряхивающе на каждого саботажника, точно так же надо и сейчас сделать так, чтобы имя какой-нибудь Лефортовской тюрьмы, предназначенной для бандитского элемента, было достаточно сдерживающим фактором.

Четвертая конференция Чрезвычайных комиссий
Выступление
Ф. Э. Дзержинского на пленарном заседании 4-й конференции губернских транспортных и особых отделов ЧК после награждения орденом Красного Знамени
6 февраля 1920 года

Страница справочника «Вся Москва», 1923
Постановление Совнаркома о Красном терроре

Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад Председателя Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности о деятельности этой комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью;
что для усиления деятельности Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей;
что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях;
что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам;
что необходимо опубликовать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры.
Народный Комиссар Юстиции Д. Курский
Народный Комиссар по Внутренним Делам Г. Петровский
Управляющий Делами Совета Народных Комиссаров Вл. Бонч-Бруевич
Секретарь Совета Народных Комиссаров Л.А. Фотиева

Постановление СНК о Красном терроре. Фото: архив общества «Мемориал»
Приговоры

Попадали в московские концлагеря по осуждению органами ВЧК, народными судами, революционными трибуналами, реже другими трибуналами. Очень часто срок содержания в концлагерях, к которому приговаривали заключенных, значился «до окончания Гражданской войны». Возможно, после окончания Гражданской войны предполагался пересмотр дел. Массовые пересмотры дел заключенных концлагерей в Москве происходили и до окончания Гражданской войны.

Об амнистии. Служебная записка. Фото: архив общества «Мемориал»

Об амнистии. Служебная записка

Принудительный труд

Сентябрь, 24 дня, 1919 г.

Постановление

19 сентября 1919 г. Отдел Принудительных Работ, рассмотрев составленный комендантом Покровского лагеря протокол допроса гражданина Федора Егоровича Фролова, задержанного 4 сентября заведующим отделом тов. Медведем, нашел, что собственным сознанием Фролов изобличается в том, что в настоящее время никаких определенных занятий не имеет, а потому постановил: Федора Егоровича Фролова за праздношатательство временно заключить в концентрационный лагерь на 3 месяца и дело передать в Президиум М. Ч. К. на утверждение.

ГАРФ. Ф. Р393. Оп. 89. Д. 38б. Л. 66