Московский институт востоковедения (1921–1924) / Институт востоковедения АН (1953–1977)

Адрес: г. Москва, Армянский пер., д. 2

В здании бывшего Лазаревского института в 1921–24 годах размещался образованный на его основе Московский институт востоковедения, а в 1953 году сюда переехал Институт востоковедения Академии наук, который располагался здесь до переезда на Рождественку, 12 в 1977 году.

Армянский пер., 2. Фото: И. Нагайцев, PastVu

Армянский пер., 2. Фото: И. Нагайцев, PastVu

Московский институт востоковедения

По адресу: Армянский переулок, 2 с 1815 по 1918 годы существовал Лазаревский институт восточных языков, первоначально задуманный как училище для армянских детей из бедных семей (однако в него с самого основания принимали детей разных национальностей). Структура института включала гимназические и специальные (лицейские) классы, в которых велось преподавание армянского, грузинского, арабского, персидского и турецкого языков, а также истории Востока (Ананян Ж. А. Лазаревский институт восточных языков в первой половине XIX века). В 1918 году он был преобразован в Лазаревский Переднеазиатский институт, в 1919 году — в Армянский институт, который работал непостоянно из-за отсутствия слушателей. В стенах здания расположились также армянский беженский отдел, армянский комиссариат и детский сад.

В 1920 году в том же здании был организован Центральный институт живых восточных языков (ЦИЖВЯ), фактически на базе Армянского института (хотя формально он считался другим учреждением: Армянский институт номинально существовал параллельно и был закрыт в конце 1920 года).  

В 1921 году всех московские востоковедные учебные заведения были слиты в Московский институт востоковедения (МИВ).

4 марта 1921 года был издан декрет Совета народных комиссаров о введении в ВУЗах обязательных идеологических марксистских курсов. В программе Московского института востоковедения появились такие предметы, как развитие общественных форм, исторический материализм и пролетарская революция.

В мае 1921 года на должность ректора института был назначен А. Е. Снесарев  — востоковед-индолог и, в большей степени, военный теоретик и практик (он был арестован в 1930 году по обвинению в участии в монархическом союзе «РНС», а также по делу «Весна»; был приговорен к расстрелу с заменой на 10 лет лагерей (Люди и судьбы). Он оставался на этой должности до 1923 года, когда его сменил на этой должности М. П. Павлович  — историк, публицист и профессиональный революционер.

29 сентября 1921 года здание в Армянском переулке было передано Дому культуры Советской Армении «со всеми материальными и культурными ценностями». Руководству института было предложено войти в соглашение с Рабоче-крестьянским правительством Армении о порядке пользования частью здания и библиотекой бывшего Лазаревского института (ГАРФ. Ф.  Р-1318 . Оп. 1. Д. 504. Л. 9). Трудности, возникшие в связи с этой конфликтной ситуацией, были отчасти разрешены только когда в 1924 году институту было предоставлено другое здание — в Большом Златоустинском переулке.

В дальнейшем непростая история института насчитывает еще два переезда. О ней можно прочитать на основной странице Московского института востоковедения им. Н. Н. Нариманова.

А. Е. Снесарев с учениками из Института востоковедения. Фото: a-e-snesarev.ru

А. Е. Снесарев с учениками из Института востоковедения. Фото: a-e-snesarev.ru

Переезд Института востоковедения АН

Институт востоковедения Академии наук ведет свою историю от созданного в 1818 году в Санкт-Петербурге Азиатского музея. К началу ХХ века это был крупный исследовательский центр изучения Востока, в котором работали востоковеды с мировыми именами — специалисты по истории, археологии, религии, этнографы, лингвисты и филологи. В 1930 году по решению ВЦИК Азиатский музей был объединен с Коллегией востоковедов, Институтом буддийской культуры и Тюркологическим кабинетом в рамках Института востоковедения Академии наук СССР.

В 30-е годы петербургское востоковедение было затронуто репрессиями самым трагичным образом: среди сотрудников института были расстреляны выдающийся японист Н. А. Невский, крупный индолог М. И. Тубянский, Ю. К. Щуцкий, филолог-китаист, любимый ученик академика В. М. Алексеева, китаист Б. А. Васильев, директор института — тюрколог А. Н. Самойлович; несколько лет провел в лагерях классик японоведения Н. И. Конрад, больше года провела под арестом его ученица А. Е. Глускина.

Институт был переведен в Москву в 1950 году. Это решение было частью общего процесса переезда Академии наук: еще 25 апреля 1934 года вышло распоряжение, согласно которому АН СССР переводили из Ленинграда в Москву «в целях дальнейшего приближения всей работы Академии наук к научному обслуживанию социалистического строительства». Сначала институт разместился в здании на Кропоткинской улице, а в 1953 году переехал в центральный корпус здания по адресу: Армянский переулок, 2, все еще остававшееся в ведении правительства Армянской ССР. Отдельное здание институт получил только в 1977 году (по адресу: Рождественка, 12, где он и располагается сейчас).

В 1956–1977 годах директором Института востоковедения был Б. Г. Гафуров (двумя годами раньше инициировавший процесс закрытия Московского института востоковедения). Отзывались о нем по-разному: «энергичный и способный организатор» (И. М. Дьяконов), «восточный мудрец» (Ф. А. Тодер) (Wikipedia). При этом атмосфера в институте была несвободной: ректор Гафуров был жёсток, вплоть до увольнений, к сотрудникам, допускавшим критические политические высказывания, и «подписантам» писем в защиту диссидентов (Алпатов В. М. Языковеды, востоковеды, историки. М., Языки славянских культур, 2012). Однако, также по свидетельству В. М. Алпатова, в институт принимали на работу бывших репрессированных.

«Университетское дело»

В 1957 году по так называемому «Университетскому делу» (или «Делу Краснопевцева», «Делу молодых историков») были арестованы двое сотрудников Института востоковедения —  В. Б. Меньшиков  и  М. А. Чешков. В рамках этого дела  Л. Н. Краснопевцев  (аспирант кафедры истории КПСС Московского университета),  В. Б. Меньшиков  (сотрудник Института востоковедения АН СССР — ИВАН) и  Л. А. Рендель  (преподаватель истории) были приговорены к десяти годам заключения каждый и провели в ИТЛ по десять лет.  В. М. Козовой  (студент МГУ),  М. И. Семененко  (инженер) и  М. А. Чешков  (сотрудник ИВАН) получили по восемь лет и провели в лагерях: Семененко — около шести лет, Козовой и Чешков — по шесть лет и два месяца. М. С. Гольдман  (инженер),  Н. Г. Обушенков  и  Н. Н. Покровский  (кандидаты исторических наук, ассистенты исторического факультета МГУ) получили по шесть лет заключения.

«Молодые историки» (в основном выпускники истфака МГУ) занимались переосмыслением существовавшего общественного и экономического строя. В. Б. Меньшиков знакомил своих коллег по Институту востоковедения со взглядами группы. М. А. Чешков опубликовал в стенной газете Института статью о  партийно-государственной номенклатуре как социальной базе нравственной деградации общества и части молодежи.

Листовка. Из архива М. Гольдмана. Источник: «Карта». 1997. № 17–18

Листовка. Из архива М. Гольдмана. Источник: «Карта». 1997. № 17–18

… в мае после моего возвращения из Польши мы собрались все вместе и решили считать себя организацией, ставящей своей целью распространение правды о положении в СССР и разработку вопросов теории. В организацию вошли Рендель, Меньшиков, Покровский, Обушенков, Чешков, Гольдман, Семененко, Козовой и я.
В июне того же года на пленуме ЦК КПСС произошло резкое столкновение между сторонниками Хрущева и группой Маленкова — Молотова, закончившееся изгнанием последних из руководства. В связи с этим мы написали и распространили листовку, в которой характеризовали происшедшее как схватку внутри существующей политической системы за разные пути ее укрепления и выставили требования передачи спорных вопросов на обсуждение съезда КПСС, поскольку других, хотя бы в какой-то мере представительных политических организаций тогда не было. Мы полагали, что такая открытая для всей кипящей от возмущения страны борьба неизбежно приведет к устранению обеих группировок и откроет дорогу новым силам. Но это произошло позже.
Листовка содержала призыв к борьбе со сталинской системой угнетения, обновляемой и укрепляемой диктатурой Хрущева, сменившего ее обанкротившихся творцов, и выдвигала требования:

  1. Широкой общенародной и партийной дискуссии.
  2. Созыва чрезвычайного съезда партии и чистки партии.
  3. Суда над всеми сообщниками Сталина по убийствам.
  4. Отмены ст. 58-й УК РСФСР, обязательной гласности политических процессов.
  5. Права всех трудящихся на забастовку.
  6. Создания рабочих советов с правом смены администрации предприятий.
  7. Усиление роли Советов.

Л. Н. Краснопевцев. В ст.: «Дело» молодых историков (1957—1958 гг.) // Вопросы истории. 1994. № 4

Листовка была отпечатана в нескольких сотнях экземплярах, а менее чем через два месяца все участники ее выпуска были арестованы.

Лев Николаевич Краснопевцев. Фото: Егор Осипов, svoboda.org

Лев Николаевич Краснопевцев. Фото: Егор Осипов, svoboda.org

Итак, чего мы хотели, за что боролись, за что готовы были пойти и пошли в лагерь? Мы выступали против антидемократизма, засилья власти партчиновников, тоталитаризма во всех их проявлениях, против угнетения мысли, против лжи и фарисейства официальной идеологии и исторической науки. Мы говорили об экономической отсталости нашей страны, о бедности советских людей — низком жизненном уровне.
Мы требовали чрезвычайного съезда партии для серьезного обсуждения положения в стране, чистки партии, усиления роли советов, законодательного утверждения права на забастовку, допуска кооперативной и частной хозяйственной деятельности в малых и средних формах (в первую очередь, в сфере услуг) для насыщения потребительского рынка.

В. Б. Меньшиков в лагере. Фото из архива М. Гольдмана, «Карта». 1997. № 17–18

В. Б. Меньшиков в лагере. Фото из архива М. Гольдмана, «Карта». 1997. № 17–18

Марксизм не отвергался с порога, фактически он оставался — как методология — основой наших представлений. В то же время ряд важных положений этой теории признавался нами очевидно ошибочным (например, постулат о неизбежном абсолютном обнищании рабочего класса — об обратном свидетельствовало положение на Западе).
<…>
Синкретизм наших воззрений был, несомненно, весьма значительным, ибо весьма серьезными были расхождения в убеждениях, идеалах.

Меньшиков В. Мысли по поводу // «Карта». 1997. № 17–18

Ольга Лебедева
Алпатов В. М . Языковеды, востоковеды, историки. М., Языки славянских культур, 2012
Герасимова О. Г. Общественно-политическая жизнь студенчества МГУ в 1950-е - середине 1960-х гг. Диссертация... М., 2008