Редакция журнала «Новый мир»

Адрес: г. Москва, ул. Малая Дмитровка, д.1/7, стр. 1 (до 1993 г. — ул. Чехова, д.1/7, стр. 1)

В Главном доме городской усадьбы Долгоруковых-Бобринских редакция «Нового мира» располагалась с 1947 по 1964 г., затем переехала, но недалеко — в Путинковский переулок. Основной период контактов Шаламова с журналом приходится на 1959—1964 гг., когда Шаламов работал в «Новом мире» внештатным рецензентом самотека. В эти годы Шаламов часто появлялся в редакции, но не только для того, чтобы забрать на рецензирование новые рукописи. В то же время он пытался предложить Твардовскому свои стихи и «Колымские рассказы». Журнал, ставший символом и одновременно ведущим литературным изданием времен «оттепели», казался очевидным местом для публикации поэзии и прозы Шаламова.

Улица Чехова. 1957 г.

Улица Чехова. 1957 год. Фото: PastVu

Самотек

В «Новом мире» с 1959 года Шаламов, получавший до оформления «горного» стажа (1964 г.) всего 42 рубля пенсии по инвалидности, был вынужден найти подработку. И работал он в журнале на самой, пожалуй, тяжелой и унизительной для писателя его масштаба должности – внештатного рецензента «самотека». В фонде Шаламова в РГАЛИ сохранилось несколько десятков внутренних рецензий писателя на подобный самотек, собранных в алфавитном порядке. И хотя эта работа была для писателя вынужденной, ради заработка, отнимала время от его главного дела - «Колымских рассказов», Шаламов читал рукописи всерьез, считал обязательным пересказ – хотя бы краткий – содержания даже откровенно графоманских текстов, давал авторам профессиональные советы, от рецензии к рецензии подчеркивая общие недостатки их творений: канцелярит, штампы и отсутствие «живой жизни». В архиве писателя сохранилось более 60 таких рецензий, к печати был рекомендован всего один рассказ, который и был опубликован (Емельянов В. Зверушка // Новый мир. 1964, №7). Этот опыт работы Шаламов зафиксировал в эссе «Заметки рецензента».

Отказ из «Нового мира»

Когда Шаламов послал в «Новый мир» свои стихи исследователям, пока неизвестно, а «Колымские рассказы» были отправлены 12 ноября 1962 года – вскоре после появления в 11-м номере журнала повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Шаламов считал, что после этой публикации возможно будет появление в печати и его прозаических текстов. Согласно имеющимся источникам, ни стихи, ни проза при жизни Шаламова в «Новом мире» так и не были напечатаны.

Номер «Нового мира» с повестью «Один день Ивана Денисовича»

Номер «Нового мира» с повестью «Один день Ивана Денисовича»

А. И. Солженицын так описывает свою роль в передаче текстов Шаламова Твардовскому и реакцию последнего:

Я убедил В. Т. Шаламова подобрать те стихи «Из колымских тетрадей» и «Маленькие поэмы», которые казались мне безусловными, и передал их А. Т. через секретаря в закрытом пакете.
Во главе «Нового мира» стоял поэт — а отдел поэзии журнала был скуден, не открыл ни одного видного поэтического имени, порой открывал имена некрупные, быстро забываемые. Много внимания уделяя дипломатическому «национальному этикету», печатая переводные стихи поэтов союзных республик, или 2–3 маленьких стихотворения какого-нибудь уже известного поэта, он никогда не давал большой сплотки стихов, которая бы составила направление мысли или формы. Стихотворные публикации «Нового мира» никогда не бывали художественным событием.
В подборке Шаламова были из «Маленьких поэм» — «Гомер» и «Аввакум в Пустозёрске», да около 20 стихов, среди которых «В часы ночные, ледяные», «Как Архимед», «Похороны». Для меня, конечно, и фигура самого Шаламова и стихи его не укладывались в область «просто поэзии» — они были из горящей памяти и сердечной боли; это был мой неизвестный и далёкий брат по лагерю; эти стихи он писал, как и я, еле таская ноги, и наизусть, пуще всего таясь от обысков. Из тотального уничтожения всего пишущего в лагерях только и выползло нас меньше пятка.
Я не считаю себя судьёй в поэзии. Напротив, признаю за Твардовским тонкий поэтический вкус. Допустим, я грубо ошибся — но при серости поэтического отдела «Нового мира» так ли нетерпимо отвергать? К тому времени, когда смогут быть опубликованы эти мои очерки, читатель уже прочтёт и запрещённые стихи Шаламова. Он оценит их мужественную интонацию, их кровоточение, недоступное опытам молоденьких поэтов, и сам произведёт суждение, достойны ли они были того, как распорядился Твардовский.
Мне он сказал, что ему не нравятся не только сами стихи, «слишком пастернаковские», но даже тa подробность, что он вскрывал конверт, надеясь найти что-то свежее от меня. Шаламову же написал, что стихи «Из колымских тетрадей» ему не нравятся решительно, это — не тa поэзия, которая могла бы тронуть сердце нашего читателя.
Стал я объяснять Твардовскому, что это — не «интрига» Шалимова, что я сам предложил ему сделать подборку и передать через меня, — нисколько не поверил Твардовский! Он удивительно бывал невосприимчив к простым объяснениям. Так и осталась у него уверенность в кознях Шаламова, играющего мной.

Солженицын А. Бодался теленок с дубом

Несомненно одно: Шаламов, которому была передана реакция Твардовского, впоследствии резко отзывался о поэтическом отделе «Нового мира»:

Среди московских журналов самый неинтересный поэтический отдел в журнале «Новый мир». Почему это происходит? Потому что во главе журнала стоит поэт Твардовский, считающий «от лукавого» все, что вышло не из-под его пера.

В 1964 году, когда задача получения дополнительного заработка в связи с повышением пенсии до 70 рублей стал менее актуальным, а все надежды на публикацию в «Новом мире» исчезли, Шаламов прекратил сотрудничество с журналом.

Сергей Соловьев
Внутренние рецензии В. Т. Шаламова на рукописи, поступавшие в «Новый мир» // Шаламов В.Т. Собр. соч. в 6 т. Т.7, доп. М., 2013. С. 444-460.
РГАЛИ, Ф. 2596, оп. 2, ед. хр. 201