Московский областной суд (1930–1940-е гг.) / Верховный суд СССР (с 1949)

Адрес: г. Москва, ул. Поварская, д. 13

В 1929 году в результате реорганизации административно-территориального деления СССР губернские суды были переименованы в областные (краевые). Так, Московский губернский суд стал Московским областным судом. Он сохранил за собой все прежние функции, поэтому датой образования Московского областного суда считается 1 февраля 1923 года, день появления Московского губернского суда.

На фото д. 13 находится вдалеке, за шестиэтажным строением № 15. Сейчас оба здания занимает Верховный суд РФ. Фото: PastVu

На фото д. 13 находится вдалеке, за шестиэтажным строением № 15. Сейчас оба здания занимает Верховный суд РФ. Фото: PastVu

Дело о спекулятивной деятельности сотрудника Латвийской Миссии

Прокурор Верховного суда СССР П. Красиков 4 июля 1929 года писал в Президиум ЦИК СССР:

В производстве ОГПУ имеется дело о спекулятивной деятельности сотрудника Латвийской Миссии в Москве. Дело это направляется в судебном порядке.
По этому делу устанавливается, что Латвийская Миссия через своего сотрудника принимала на себя производство переводных операций из Латвии на СССР и обратно, и что таким образом нарушало правила о валютных операциях и вместе с тем сознательно срывало поступление валюты в СССР с одной стороны и с другой выкачивало валюту /иностранную — в частности доллары/ из СССР.
Принимая во внимание, что дело это имеет общесоюзное значение, а также и то, что преступление охватывало территорию нескольких союзных республик, согласно ст. 68 Наказа Верховному суду и Прокуратуре прошу о передаче означенного дела для слушания в Верховный Суд СССР в специальное его присутствие».

ГАРФ. Ф. 3316 сч. Оп. 64. Д. 868. Л. 1

Однако заместитель наркома по иностранным делам Карахан 7 августа 1929 года прислал в Президиум ЦИК СССР на имя Енукидзе срочную секретную телефонограмму, в которой аргументирует передачу дела Берты Ашман (тот сотрудник, которого обвиняли в спекуляции) не в Верховный суд СССР, а в Московский областной суд.

1/ Мы заинтересованы в подчеркивании чисто уголовного, а не политического характера этого процесса. Мы заявляли и заявляем латвийскому правительству, в ответ на его просьбу <красным карандашом -у исправлено на -ы> прекратить дело и ограничиться высылкой Ашман, что дело было возбуждено местными властями и прокуратурой. Между тем, передача дела в Союзный Верховный суд, несомненно будет толковаться в Латвии, как политический акт, исходящий от Союзного Правительства и НКИД.
2/ НКИД заявлял и заявляет латвийской миссии, что он имеет мало влияния на местные органы власти и на местную прокуратуру, поскольку он сам является Союзным органом. Рассмотрение дела в Союзном Верховном суде даст новую возможность латвийскому правительству требовать нашего вмешательства.
3/ При постановке процесса в Областном суде у нас на случай необходимости остается следующая инстанция, что исключается в том случае если процесс поставить в Союзном Верховном суде.
4/ Несколько дней тому назад в Областном суде был поставлен хорошо прошедший процесс другого сотрудника латвийской миссии по аналогичному делу о валютной пропаганде. Областная прокуратура и Областной суд имеют, таким образом, опыт и легче справятся с более сложным процессом Берты Ашман.
Ввиду нажима латвийского правительства и долгого сидения Берты Ашман в тюрьме, я прошу по возможности <следующие 4 слова подчеркнуты красным карандашом> еще сегодня вне очереди пересмотреть прежнее решение Президиума ЦИК и передать дело в Московский Областной Суд.

ГАРФ. Ф. 3316 сч. Оп. 64. Д. 868. Л. 5

Тем же числом было принято решение:

Во изменение постановления своего от 11 июля с.г., дело о спекулятивной деятельности сотрудника Латвийской Миссии в Москве передать для заслушивания в Московский Областной суд.

И. о. Секретаря ЦИКС'а <подпись> (С. Чуцкаев)

ГАРФ. Ф. 3316 сч. Оп. 64. Д. 868. Л. 6

Таким образом, Московский областной суд использовали в политических играх 1929 года.

 

Тенденции 30-х годов

В 30-е годы окончательно утверждаются репрессивное начало в уголовном праве и уголовном судопроизводстве и гиперцентрализация в судоустройстве.

10 июля 1934 года ЦИК СССР издал постановление о порядке рассмотрения дел о преступлениях, расследуемых НКВД, в соответствии с которым в составе областных (краевых) судов были образованы специальные коллегии, действовавшие в составе трех постоянных судей. Они рассматривали поступавшие из НКВД дела по первой инстанции. Обжалование их приговоров в кассационном порядке осуществлялось в спецколлегиях верховных судов республик.

Уголовное судопроизводство было приближено к внесудебной расправе. Постановлением ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года установлен упрощенный порядок расследования и рассмотрения уголовных дел о террористических организациях и террористических актах: следствие должно было производиться в срок не более десяти дней; обвинительное заключение обвиняемым вручалось за сутки до рассмотрения дела в суде; дела слушались без участия сторон; кассационное обжалование не допускалось; приговор к высшей мере соцзащиты должен был приводиться немедленно по вынесении (Собрание законов СССР. 1934. № 64. Ст. 459).

Насильственная коллективизация вызывала сопротивление крестьян, что привело к появлению репрессивных законов (за убой скота, поломку и порчу тракторов и с/х машин, за перерасход хлеба и зернофуража и пр.).

Постановлением ЦИК и СНК СССР от 22 августа 1932 года «О борьбе со спекуляцией» предусматривалось заключение в концлагерь на срок от пяти до десяти лет за спекуляцию. Постановлением от 8 декабря 1933 года выпуск недоброкачественной продукции расценивался как тяжкое противогосударственное преступление. Постановлением ЦИК СССР от 8 июня 1934 года были введены новые составы преступлений в Положение о преступлениях государственных, в числе прочих предусматривалась ответственность членов семей изменников Родины. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 25 июля 1934 года за обвешивание, обмеривание покупателей, пользование неправильными измерительными приборами, продажу товаров низшего сорта по цене высшего сорта устанавливалось лишение свободы сроком на 10 лет.

В апреле 1935 года была определена уголовная ответственность несовершеннолетних, начиная с 12 лет, с применением всех мер уголовного наказания.

Накануне Великой Отечественной войны закон снова ужесточается. Указом Президиума Верховного Совета СССР 26 июня 1940 года была установлена уголовная ответственность за самовольный уход рабочих и служащих с предприятий и учреждений. Указом от 10 июля 1940 года существенно повышена ответственность за выпуск недоброкачественной продукции. 28 декабря 1940 года вводилось заключение в трудовые колонии на срок до одного года учащихся ремесленных, железнодорожных училищ и школ ФЗО за систематическое и грубое нарушение школьной дисциплины.

Одним из звеньев репрессивной машины был и Мособлсуд. Однако и его члены сами становились ее жертвами. Многие бывшие председатели Московского областного суда были впоследствии репрессированы. Исключением стал Сергей Иванович Степанов (председатель в 1933–1935 годы). В 1935 году он умер в Москве от травм, полученных в автокатастрофе. Михаил Иванович Челышев (председатель в 1929–1930 годы) был арестован в 1937 году, умер в тюремной больнице, не выдержав условий следствия. Николай Михайлович Немцов (председатель в 1930–1932 годы) расстрелян в 1937 году. Михаил Михайлович Васильев (председатель до 1938 года) расстрелян в 1938 году в один день со И.А. Смирновым.

 

Дело военного инженера Валентина Николаевича Работнова

В 1935 году Спецколлегия Мособлсуда рассматривала дело о взрыве на заводе № 11 в Загорске и об отравлении рабочих ядовитыми веществами. По делу проходили в качестве обвиняемых пять человек. Все они были признаны виновными и получили разные наказания. Но наиболее общественно-опасным преступником Спецколлегия посчитала военного инженера Валентина Николаевича Работнова. Он был приговорен за бездействие по службе по ст. 111 УК РСФСР к трем годам лишения свободы с направлением в ИТЛ.

В Комиссию партийного контроля при ЦК ВКП(б) он написал следующее заявление:

Бывшего члена ВКП(б) <…>

Военного инженера Работнова Валентина Николаевича <…>
25 января с/г. Загорским райкомом ВКП/б/ я был исключен из партии за то, что имел колебания в 1927 году во время троцкистко-зиновьевской оппозиции, после убийства товарища Кирова не выступил с развернутой критикой своих прошлых ошибок <…>
<…> 9 марта произошел взрыв погребка (на заводе № 11 выполняли заказы для Красной Армии. — Прим. авт.), при котором была убита ОДНА работница.
Представителями УГБ НКВД было предъявлено обвинение мне и 8-ми технич. работникам завода по 111 ст. УПК в преступно халатном отношении к вопросам техники безопасности. Начатое дело, благодаря полнейшему незнакомству с условиями работы на наших заводах, поверхностному к нему отношению со стороны работников УГБ НКВД и очевидной тенденциозности кроме вреда ничего не принесло. Работая на таком опасном заводе, как № 11, я больше, чем кто-либо понимаю необходимость самой жестокой борьбы за технику безопасности, но данный процесс не мобилизовал, а демобилизовал работников завода, породив панические настроения и стремление к формальному, чиновническому отношению к делу, т. к. во время следствия и после него были факты открытого издевательства над инженерно-техническим персоналом. Основным виновником <…> является <…> сотрудник УГБ Голубков, <…> который фактически вел дело, отличался всегда террористическим подходом к инж. технич. персоналу. Так например, однажды он обратился к группе ИТР со словами: «Вам надо кровь пустить, чтобы Вы научились работать». <…>
На заводе № 11 Техноруком я был 10 месяцев. Завод и сейчас технически отсталый находился и находится во взрывоопасном состоянии <…> при очень напряженной программе. Для иллюстрации состояния строительства можно привести следующее: 1/ За три года сменилось 23 начальника ОКС, 2/ Все вновь выстроенные здания требуют капитального ремонта <…>
Для выполнения указаний многочисленных комиссий НКВД требовалась сумма в несколько десятков миллионов рублей, но таких средств заводу отпущено не было. Я мог бы <…> не допускать изменения норм, <…>, но это было бы преступлением и срывом программы оборонного значения.
Основной нелепостью этого пункта обвинения является то, что установление и изменение норм является моей обязанностью и правом, почему на должность Тех. директора и был назначен военный инженер. <…>
Почему этот взрыв является для меня пунктом обвинения, когда я сдал должность за месяц до него, мне, ба и вероятно и самим следственным властям неизвестно.
Через несколько дней после предъявления мне обвинения я был арестован и находился в обществе уголовников и контрреволюционеров. (16 лет в Красной Армии на высших командных должностях, лицо высшего Начсостава в резерве, 34 года. — Прим. авт.) <…> самый факт содержания меня, знающего многие не только заводские, но и государственные тайны, вместе с уголовным элементом является преступным недомыслием <…> Условия содержания под стражей еще более усиливают совершенное надомной издевательство. После бани я был проведен под конвоем вместе с уголовниками на показ всему городу, по лужам воды от тающего снега и затем с мокрыми ногами на снегу на улице дожидался 4,5 часа оформления в Домзак. Пришлось в камере наблюдать грубые забавы уголовников, унижающие человека, над прибывшими по разным статьям колхозниками и не иметь возможности выступить на их защиту. За время нахождения под стражей я и инж. Шарлов подвергались допросам, при чем применялись меры морального давления с целью вынудить у нас показания <…>
27 апреля я был неожиданно освобожден и при этом мне было предложено представить следственным властям те самые оправдательные материалы, которые в начале следствия были ими отвергнуты. <…> месяц потерянной жизни <…> мне возвращен не будет и уверенности у инженеров, что их честная работа не будет расценена непонимающими людьми из УГБ НКВД как вредительство, нет.
Я прошу Комиссию Партийного Контроля привлечь к партийной ответственности тех сотрудников из НКВД, которые пользуясь своим положением <…> допустили издевательства над техническим персоналом завода и тем самым создали вредные демобилизационные настроения, вредящие работе военного завода.
В качестве штриха, характеризующего преступно-халатное отношение сотрудников самого НКВД к вопросам Техники безопасности укажу на следующий факт: 10 июня 1934 г. мною было передано для реализации НКВД и по его же просьбе мое изобретение по технике безопасности. Изобретение было признано НКВД «ценнейшим, спасающим рабочие жизни и госимущество». Было постановлено меня премировать по линии НКВД <…> Не говоря уже о премиях до сих пор мое изобретение не реализовано, затерявшись бесследно где-то в НКВД. <…>

15/V-35 г. Военный инж. <подпись> /Работнов/

ГАРФ. Ф. Р9474. Оп. 16. Д. 61. Л. 107–109

По этому поводу 28 мая 1935 года состоялось заседание партколлегии Московской области. Выписка из протокола с пометкой «Секретно». Мы узнаем, что Работнов был членом ВКП(б) с 1918 года. По происхождению из семьи служащего — отец заведывал краскотерочным производством на фабрике бывшего владельца Вахромеева в Ярославле. В 1927 году примыкал к троцкистско-зиновьевской оппозиции, в 1929 году исключался из партии за то, что скрыл свое участие в Ярославском мятеже. ЦКК восстановлен с объявлением выговора. 25 января 1935 года снова исключен как перерожденец (ГАРФ. Ф. Р9474. Оп. 16. Д. 61. Л. 110 об.).

На заседании присутствовали сам Работнов, представитель РК ВКП(б) Щербинин, главхимпрома — М<…>ицкий, НКВД — Павлов. Было принято решение:

Работнов по поручению Парткома 2/XII-34 г. выступая на митинге по поводу убийства т. Кирова не рассказал о своем участии в оппозиционной работе против партии. При обсуждении письма ЦК партии по поводу к.-рев. деятельности бывш. оппозиции, Работнов выступал, но недостаточно раскритиковал своих прошлых антипартийных ошибок.
Обсудив решение РК ВКП(б) и объяснения т. Работнова — П/Коллегия считает, что оснований нет к исключению Работнова из партии за его прошлые ошибки троцк. порядка, которые (см. на обороте) он не скрывал перед партией. <…>
Вопрос о наложении партвзыскания решить после окончательного решения дела в судебных органах.

СЕКРЕТАРЬ П/КОЛЛЕГИИ <подпись> (Волков)»

ГАРФ. Ф. Р9474. Оп. 16. Д. 61. Л. 110 об.

Дело в кассационном порядке было рассмотрено в Спецколлегии Верховного суда РСФСР 11 июня 1935 года. Наказание было снижено до одного года лишения свободы условно, исходя из того, что Работнов виновен лишь в том, что, организовав технический процесс, понадеялся на подчиненных ему инженеров и не проверил работу цеха. Верховный суд СССР согласился с определением Спецколлегии Верхсуда РСФСР (ГАРФ. Ф. Р9474. Оп. 16. Д. 61. Л. 111).

В 1937 году Валентина Николаевича Работнова арестовали и обвинили в том, что он был членом контрреволюционной организации и вел подрывную работу с 1936 года. Военная коллегия Верховного суда СССР 14 октября 1937 года приговорила его к 15 годам исправительно-трудовых лагерей (ст. 58–7,17-58-8, 58–11).

Работнова отправили в Норильский исправительно-трудовой лагерь НКВД. В 1939 году он подал заявление в Верховный Совет с просьбой о пересмотре его дела (Архив Международного Мемориала. Ф. 1. Оп. 4. Д. 4620. Л. 18–20). Его жена Галина Спиридоновна отправляла на имя председателя Верховного Совета СССР Андреева письмо с просьбой не отказать мужу в пересмотре дела.

Очень редко я получаю от мужа известия о том, что он жив и здоров и еще мне известно, что он подал заявление в Верховный Совет с просьбой пересмотреть его дело.
Товарищ Андреев, я и моя дочь убедительно просим Вас не откажите ему в этой его просьбе. Может быть этот человек ошибочно так сурово осужден, или вина его может быть не так велика. 

Архив Международного Мемориала. Ф. 1. Оп. 4. Д. 4620. Л. 16 с об.

Приговор был изменен на 8 лет в 1939 году (Архив Международного Мемориала. Ф. 1. Оп. 4. Д. 4620. Л. 17). Но на свободу Валентин Николаевич не вышел. Он умер в заключении в 1942 году.

Тень Азефа. Крокодил. № 25. 1936

Такой образ троцкистов и зиновьевцев формировался в общественном сознании.

Утраченный рекорд

Рис. Л. Бродаты

Тень провокатора Азефа:
— Ну и отличились троцкисты и зиновьевцы! Даже мой пожизненный рекорд низости и тот побили!

Крокодил. 1936. № 25

Дело о вредительстве

Выездная сессия Спецколлегии Московского областного суда в Туле в составе председателя Кирсанова, членов Тарасова и Серегиной 27 сентября 1937 года приговорила М.И. Романова, А.Г. Высокосова, Д.А. Мормилло и И.Ф. Демина к высшей мере наказания без права обжаловать приговор. Все четверо были признаны виновными во вредительстве на предприятии «Заготзерна» в Туле.

Скупые сведения о произошедшем известны по небольшой газетной заметке, а также из прошений о помиловании, написанных родственниками приговоренных, срочных телеграмм с просьбой приостановить исполнение приговора. Вредительством посчитали заражение зерна клещом второй степени.

Сестра Ивана Филипповича Демина, студентка МХТИ, просила о помиловании Сталина и Калинина. Прошения ее написаны от руки на тетрадных листах аккуратным почерком.

Я знала брата как истинного партийца во всем не говоря о доверенной ему работе, которая для него была всегда главной заботой. Правда, я знаю об его обвинении только из газеты. Его обвиняют (как и остальных с ним судившихся) в создании таких условий в работе базы, которые влекут за собой уничтожение зерна. Никак не могу поверить в сознательное вредительство. <…> Брат почти без образования. Был назначен в Тульскую Контору Заготзерно Городским Комитетом Партии временно и я объясняю его вину излишней доверчивостью специалистам, поскольку он сам в хлебном деле ничего не понимает. За то, что он все-таки виноват я считаю, что он тем более как старший партиец все же заслуживает наказание, но не такого сурового и прошу о его помиловании.
Ввиду многочисленного семейства, 11 человек, заработка отца не хватало и брат, как самый старший был 14 лет отдан в мальчики на самоварную ф-ку. И с 14-летнего возраста и до ареста работал без перерыва. Сейчас ему 44 года. <…>
В 1935 г. <отец> умер. Мать — домохозяйка умерла в 1924 году. <…>
Прошу, рассмотрите мою просьбу и помилуйте моего брата ради 20 годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции.

2/X-37 г. Т. Демина

ГАРФ. Ф. Р9474. Оп. 16. Д. 124. Л. 196–198 с об.

В архиве сохранилось еще одно прошение о помиловании по этому делу. Оно написано на имя Калинина женой Михаила Ивановича Романова. Здесь указан еще один факт «вредительства», появившийся уже в ходе судебного процесса, — «примешивание металла к зерну».

Романова пишет, что на предварительном следствии ни о каком примешивании металла к зерну не говорилось. Об этом было сказано только в судебном заседании.

<…> из-за личных счетов свидетелем Кулаженковым эта версия была выдвинута... В Заготзерно Романов работал всего десять месяцев, туда он был переведен вопреки согласия и его не подготовленности к этому тяжелому участку работы, о чем он своевременно заявлял партийной организации. <…>
Я прошу Вас тов. Калинин прежде чем привести приговор в исполнение проверить правильность настоящего дела ибо их лишили возможности обжаловать в кассационном порядке чем бесспорно нарушено процессуальное право и неправильно квалифицировано содеянное.

ГАРФ. Ф. Р9474. Оп. 16. Д. 124. Л. 217 с об.

Последнее предложение явно указывает на помощь защитника. На прошении красным карандашом написано «Утв.»

Телеграммы (от 27 сентября) о помиловании из Тулы в Президиум ВЦИК отправляли жена Демина и защитник Романова Рудич. Опять апелляция к пролетарскому происхождению и честному многолетнему труду, как во многих делах, но это уже не имеет значения. На обеих телеграммах (и на прошениях) красным карандашом написано «Утв.».

<…> ПРОШУ ПРИГОВОР ПРИОСТАНОВИТЬ И ПОМИЛОВАТЬ <Романова> УЧИТЫВАЯ ЕГО СОЦИАЛЬНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ БЕДНЯКА КРЕСТЬЯНИНА С ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕГО ВОЗРАСТА РАБОТАВШЕГО ПО НАЙМУ ТРИДЦАТИ ТРЕХЛЕТНИЙ ТРУДОВОЙ СТАЖ И ДВАДЦАТИЛЕТНИЙ ПАРТИЙНЫЙ БЕЗ ВЗЫСКАНИЙ БЕЗ СУДИМОСТИ ЗА ДОБРОСОВЕСТНУЮ РАБОТУ НЕОДНОКРАТНО ПРЕМИРОВАЛСЯ ПОСЛЕДНЯЯ ДЕВЯТИМЕСЯЧНАЯ РАБОТА НЕ ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ СУДОМ НЕ УЧТЕНО = Ч К З РУДИЧ

ГАРФ. Ф. Р9474. Оп. 16. Д. 124. Л. 207–208

В архиве сохранилось письмо на имя Калинина от француженки Бушо, в котором она просит помиловать своего мужа Александра Германовича Високосова, также осужденного по этому делу (в письме Бушо упоминает обвинение в шпионаже). Письмо написано на французском языке, к нему приложен перевод. Датировано оно 6 октября 1937 года, входящая дата 5 ноября 1937 года. Вероятнее всего, оно уже не могло сыграть никакой роли (ГАРФ. Ф. Р9474. Оп. 16. Д. 124. Л. 185-188).

Приговор наверняка уже был приведен в исполнение. Правосудие 1937 года было неумолимо.

Газета «Рабочая Москва» за 28 сентября 1937 г. (Государственная публичная историческая библиотека России)

Газета «Рабочая Москва» за 28 сентября 1937 г.

В этом номере вышла небольшая заметка об очередном деле вредителей в системе предприятий «Заготзерно»

Кутафин О.Е., Лебедев В.М., Семигин Г.Ю. Судебная власть в России: история, документы. В 6 т. Т. V. М., 2003
Крокодил. № 25. 1936 (Российская государственная библиотека)
Рабочая Москва. 28 сентября 1937 г. (Государственная публичная историческая библиотека России)