Московский институт востоковедения (1921–1924) / Институт востоковедения АН (1953–1977)

Адрес: г. Москва, Армянский пер., д. 2

В здании бывшего Лазаревского института в 1921–24 годах размещался образованный на его основе Московский институт востоковедения, а в 1953 году сюда переехал Институт востоковедения Академии наук, который располагался здесь до переезда на Рождественку, 12 в 1977 году.

Армянский пер., 2. Фото: И. Нагайцев, PastVu

Армянский пер., 2. Фото: И. Нагайцев, PastVu

Московский институт востоковедения

По адресу: Армянский переулок, 2 с 1815 по 1918 годы существовал Лазаревский институт восточных языков, первоначально задуманный как училище для армянских детей из бедных семей (однако в него с самого основания принимали детей разных национальностей). Структура института включала гимназические и специальные (лицейские) классы, в которых велось преподавание армянского, грузинского, арабского, персидского и турецкого языков, а также истории Востока (Ананян Ж. А. Лазаревский институт восточных языков в первой половине XIX века). В 1918 году он был преобразован в Лазаревский Переднеазиатский институт, в 1919 году — в Армянский институт, который работал непостоянно из-за отсутствия слушателей. В стенах здания расположились также армянский беженский отдел, армянский комиссариат и детский сад.

В 1920 году в том же здании был организован Центральный институт живых восточных языков (ЦИЖВЯ), фактически на базе Армянского института (хотя формально он считался другим учреждением: Армянский институт номинально существовал параллельно и был закрыт в конце 1920 года).  

В 1921 году всех московские востоковедные учебные заведения были слиты в Московский институт востоковедения (МИВ).

4 марта 1921 года был издан декрет Совета народных комиссаров о введении в ВУЗах обязательных идеологических марксистских курсов. В программе Московского института востоковедения появились такие предметы, как развитие общественных форм, исторический материализм и пролетарская революция.

В мае 1921 года на должность ректора института был назначен А. Е. Снесарев  — востоковед-индолог и, в большей степени, военный теоретик и практик (он был арестован в 1930 году по обвинению в участии в монархическом союзе «РНС», а также по делу «Весна»; был приговорен к расстрелу с заменой на 10 лет лагерей (Люди и судьбы). Он оставался на этой должности до 1923 года, когда его сменил на этой должности М. П. Павлович  — историк, публицист и профессиональный революционер.

29 сентября 1921 года здание в Армянском переулке было передано Дому культуры Советской Армении «со всеми материальными и культурными ценностями». Руководству института было предложено войти в соглашение с Рабоче-крестьянским правительством Армении о порядке пользования частью здания и библиотекой бывшего Лазаревского института (ГАРФ. Ф.  Р-1318 . Оп. 1. Д. 504. Л. 9). Трудности, возникшие в связи с этой конфликтной ситуацией, были отчасти разрешены только когда в 1924 году институту было предоставлено другое здание — в Большом Златоустинском переулке.

В дальнейшем непростая история института насчитывает еще два переезда. О ней можно прочитать на основной странице Московского института востоковедения им. Н. Н. Нариманова.

А. Е. Снесарев с учениками из Института востоковедения. Фото: a-e-snesarev.ru

А. Е. Снесарев с учениками из Института востоковедения. Фото: a-e-snesarev.ru

Переезд Института востоковедения АН

Институт востоковедения Академии наук ведет свою историю от созданного в 1818 году в Санкт-Петербурге Азиатского музея. К началу ХХ века это был крупный исследовательский центр изучения Востока, в котором работали востоковеды с мировыми именами — специалисты по истории, археологии, религии, этнографы, лингвисты и филологи. В 1930 году по решению ВЦИК Азиатский музей был объединен с Коллегией востоковедов, Институтом буддийской культуры и Тюркологическим кабинетом в рамках Института востоковедения Академии наук СССР.

В 30-е годы петербургское востоковедение было затронуто репрессиями самым трагичным образом: среди сотрудников института были расстреляны выдающийся японист Н. А. Невский, крупный индолог М. И. Тубянский, Ю. К. Щуцкий, филолог-китаист, любимый ученик академика В. М. Алексеева, китаист Б. А. Васильев, директор института — тюрколог А. Н. Самойлович; несколько лет провел в лагерях классик японоведения Н. И. Конрад, больше года провела под арестом его ученица А. Е. Глускина.

Институт был переведен в Москву в 1950 году. Это решение было частью общего процесса переезда Академии наук: еще 25 апреля 1934 года вышло распоряжение, согласно которому АН СССР переводили из Ленинграда в Москву «в целях дальнейшего приближения всей работы Академии наук к научному обслуживанию социалистического строительства». Сначала институт разместился в здании на Кропоткинской улице, а в 1953 году переехал в центральный корпус здания по адресу: Армянский переулок, 2, все еще остававшееся в ведении правительства Армянской ССР. Отдельное здание институт получил только в 1977 году (по адресу: Рождественка, 12, где он и располагается сейчас).

В 1956–1977 годах директором Института востоковедения был Б. Г. Гафуров (двумя годами раньше инициировавший процесс закрытия Московского института востоковедения). Отзывались о нем по-разному: «энергичный и способный организатор» (И. М. Дьяконов), «восточный мудрец» (Ф. А. Тодер) (Wikipedia). При этом атмосфера в институте была несвободной: ректор Гафуров был жёсток, вплоть до увольнений, к сотрудникам, допускавшим критические политические высказывания, и «подписантам» писем в защиту диссидентов (Алпатов В. М. Языковеды, востоковеды, историки. М., Языки славянских культур, 2012). Однако, также по свидетельству В. М. Алпатова, в институт принимали на работу бывших репрессированных.

«Университетское дело»
М. А. Чешков. Фото: peoples.ru

М. А. Чешков. Фото: peoples.ru

В 1957 репрессии затронули Институт востоковедения в рамках так называемого «Университетского дела» (или «Дела Краснопевцева», «Дела молодых историков»). И хотя остальные участники этого дела — относились к другими институциям (в основном к истфаку МГУ) и про них можно прочитать на соответствующей странице, здесь мы рассказываем о судьбе двух репрессированных сотрудников Института — В. Б. Меньшикова и М. А. Чешкова. В. Б. Меньшиков был приговорен к десяти годам заключения в ИТЛ, а М. А. Чешков — восемь лет (провёл в лагере шесть лет и два месяца).

Девять «молодых историков» (в основном выпускников истфака МГУ), в числе них вышеупомянутые Чешков и Меньшиков, занимались переосмыслением существовавшего общественного и экономического строя и пропагандой своих идей среди студенчества и коллег. В. Б. Меньшиков знакомил своих коллег по Институту востоковедения со взглядами группы. М. А. Чешков опубликовал в стенной газете Института статью о партийно-государственной номенклатуре как социальной базе нравственной деградации общества и части молодежи.

Итак, чего мы хотели, за что боролись, за что готовы были пойти и пошли в лагерь? Мы выступали против антидемократизма, засилья власти партчиновников, тоталитаризма во всех их проявлениях, против угнетения мысли, против лжи и фарисейства официальной идеологии и исторической науки. Мы говорили об экономической отсталости нашей страны, о бедности советских людей — низком жизненном уровне.
Мы требовали чрезвычайного съезда партии для серьезного обсуждения положения в стране, чистки партии, усиления роли советов, законодательного утверждения права на забастовку, допуска кооперативной и частной хозяйственной деятельности в малых и средних формах (в первую очередь, в сфере услуг) для насыщения потребительского рынка.

В. Б. Меньшиков в лагере. Фото из архива М. Гольдмана, «Карта». 1997. № 17–18

В. Б. Меньшиков в лагере. Фото из архива М. Гольдмана, «Карта». 1997. № 17–18

Марксизм не отвергался с порога, фактически он оставался — как методология — основой наших представлений. В то же время ряд важных положений этой теории признавался нами очевидно ошибочным (например, постулат о неизбежном абсолютном обнищании рабочего класса — об обратном свидетельствовало положение на Западе).
<…>
Синкретизм наших воззрений был, несомненно, весьма значительным, ибо весьма серьезными были расхождения в убеждениях, идеалах.

Меньшиков В. Мысли по поводу // «Карта». 1997. № 17–18

Институт востоковедения и петиционная кампания 1968 года

Юрий Яковлевич Глазов (1929–1998), кандидат филологических наук, был уволен из Института востоковедения (с 1960 по 1970 год Институт народов Азии) в 1968 году, после того как в феврале того же года он подписал письмо к Будапештскому совещанию компартий о политических репрессиях в СССР и преследованиях крымских татар.

В 1968 году Ю. Я. Глазов участвовал в петиционной кампании вокруг «процесса четырех».

В своих мемуарах Юрий Яковлевич пишет о том, что в марте 1968 года в институт из КГБ поступил список из 7 подписантов: М. И. Занда, А. М. Пятигорского, Е. С. Семеки, И. М. Фильштинского, Т. Я. Елизаренковой, А. А. Бабаева и самого Ю. Я. Глазова. Из горкома партии в институт поступило указание «проработать» этих людей. После этого прошло партсобрание института (без участия Глазова), на котором большинство проголосовало за его увольнение.

25 апреля состоялось заседание Ученого совета. В тот день Глазова вызвали в кабинет директора института Б. Г. Гафурова, но о причине вызова ему не сообщили. Заседание началось с того, что директор выступил с речью, в которой он говорил о том, что письмо Совещанию компартий в Будапеште, подписанное Глазовым, было использовано «враждебными силами». Затем выступил заместитель директора В. М. Солнцев, огласив ходатайство партсобрания об увольнении Глазова. Все выступавшие осудили «антипатриотический поступок» Глазова. По результатам голосования двадцать шесть человек были за увольнение Глазова, один был против, и ещё один бюллетень был испорчен. В тот же день появился приказ об увольнении Глазова — его увольняли со следующего дня «по непригодности».

После увольнения Глазов продолжал заниматься диссидентской деятельностью, в 1972 году он эмигрировал в Канаду.

Александра Моисеевича Пятигорского (1929–2009), кандидата филологических наук, также участвовавшего в петиционной кампании вокруг «процесса четырех», уволили «за прогул» в 1968 году после его поездки на конференцию в Тарту. Ему не дали ни командировки, ни отпуска, и он совершил поездку «самовольно». В 1974 году А. М. Пятигорский эмигрировал в Великобританию.

Исаак Моисеевич Фильштинский (1918–2013), кандидат исторических наук, в 1968 году был исключен из КПСС. В 1978 году (по другим сведениям в феврале 1979 года) был уволен из Института востоковедения после того, как подвергся обыску и допросу по делу об издании журнала «Евреи в СССР». В 1949–1955 годах Исаак Моисеевич был узником сталинских лагерей, в 1968 году участвовал в петиционной кампании вокруг «процесса четырех».

Михаил Исаакович Занд (р.1927) был уволен из института в начале 1970-х. В 1951–1954 годах он был узником сталинских лагерей. В 1968 году Занд участвовал в петиционной кампании вокруг «процесса четырех». Михаил Исаакович был автором самиздата и активистом еврейского эмиграционного движения. В 1971 году он эмигрировал в Израиль.

Елена Сергеевна Семека (р.1931), кандидат исторических наук, была сотрудницей Института народов Азии. Она тоже участвовала в петиционной кампании вокруг «процесса четырёх» в 1968 году, занималась правозащитной деятельностью и редактурой самиздата, составила сборник о деле Б. Д. Дандарона. В 1974 году Е. С. Семека эмигрировала в США.

Ольга Лебедева, Алексей Макаров, Анна Мелешенко
Алпатов В. М . Языковеды, востоковеды, историки. М., Языки славянских культур, 2012
Герасимова О. Г. Общественно-политическая жизнь студенчества МГУ в 1950-е - середине 1960-х гг. Диссертация... М., 2008
Глазов Ю. Я. В краю отцов. М., 1998
Хроника текущих событий, вып. 1–2