Ленинская библиотека, новое здание

Адрес: г. Москва, ул. Воздвиженка, д. 3/5

Тэги: 
Здание библиотеки имени Ленина

Здание библиотеки имени Ленина. Фото: mi-smale.narod.ru

Высокий старик

Некоторые пожилые библиотекарши в Ленинке еще недавно могли рассказать про высокого старика, который, раскачиваясь и размахивая руками (симптомы болезни Меньера и других лагерных хворей Шаламова), регулярно приходил в библиотеку.

После реабилитации в 1956 году Шаламов пытается вернуться в литературу, публикует свои стихи — и постоянно читает. До тех пор, пока в середине 1970-х здоровье не подвело его окончательно, он был постоянным посетителем и читателем Ленинки. Фактически он ходил туда как на работу, читая литературные новинки и занимаясь исследованиями. Библиотека помогала постепенно глохнувшему Шаламову поддерживать связь с миром. В его записных книжках встречаются отклики на новейшие события: самоубийство японского писателя Юкио Мисимы, смерть Че Гевары, выход нового романа Генриха Белля, войну во Вьетнаме и т. д.

Варлам Шаламов. 1960 г.

Варлам Шаламов. 1960 г. Фото: shalamov.ru

В Ленинке Шаламов собирал материалы для своего несостоявшегося проекта — историко-художественно-документальной книги об эсерке-максималистке Наталье Климовой, матери его близкой знакомой в 1960-е годы — Натальи Столяровой.

Аресты, переезды и совсем невеликие доходы после Колымы не дали Шаламову возможности иметь свою собственную библиотеку. Но у него была Ленинка.

Встреча в Ленинке

Из воспоминаний И. П. Сиротинской:

В. Т. спросил меня однажды: «Ты думаешь — в лагере я ругался?» Я ответила: «Нет, наверное».
— Одним из самых отчаянных ругателей я был. И дрался. Тут в трамвае мне на ногу наступили, я такое выдал — парень в столбняк впал…
Плюха была его универсальным, хоть и теоретическим средством решения всех проблем.
— Этой сволочи [«Прогрессивному человечеству»] плюху прямо на пороге дать — только так от нее избавишься…
— Встретил Молотова в Ленинской библиотеке. И — не дал ему плюху! Встретил — и не дал!

И. П. Сиротинская.  Долгие, долгие годы бесед

В. М. Молотов в старости

В. М. Молотов в старости. Фото: http://lib.rus.ec 

О своих рассказах Шаламов писал: «Каждый мой рассказ — пощечина по сталинизму, и, как всякая пощечина, имеет законы чисто мускульного характера».

О книгах

Цвейг называет книги «пестрым и опасным миром». В меткости определения Цвейгу нельзя отказать.
Но вместе с тем книги — это тот мир, который не изменяет нам. Возраст наш диктует нам наши вкусы и ограничивает, локализует восприятие. В разные годы жизни разное мы ищем и разное находим в одном и том же романе — я отчетливо знаю, чего я искал в мопассановском «Монт-Ориоле» в десять, в пятнадцать, в двадцать, в сорок, в пятьдесят лет.
Мы становимся взрослыми, признавая несравненное величие Пушкина. Подлинное небольшое место Золя и Бальзака определяется нами только в зрелые годы. Мы ошибаемся в книгах. Мы читаем тысячи печатных страниц, на которые не нужно было тратить время.
Книги — люди. Они могут нас разочаровать, увлечь. В жизни каждого грамотного человека есть книга, сыгравшая большое значение в его судьбе. Зачастую это вовсе не роман гения, это — рядовая книга скромного автора. Для двух поколений русских людей таковой книгой был «Овод» Войнич. Для меня такой книгой-судьбой был прочтенный мной в 1918 году роман В. Ропшина «То, чего не было». И сейчас я помню наизусть, сам не знаю почему, многие, очень многие места из этой книги. Книги — это наше лучшее в жизни, наше бессмертие.
Мне жаль, что я никогда не имел своей библиотеки.

Варлам Шаламов. Слишком книжное

 

Сергей Соловьев