Квартира С. В. Бахрушина

Адрес: г. Москва, Денежный пер., 7, кв. 15

На квартире профессора Московского университета, историка С. В. Бахрушина в 20-х годах собирался научный исторический семинар, который был признан одной из главных точек встреч «Московского центра» во время следствия по «делу Академии наук». В качестве основных «заговорщиков» в Москве были названы Д. Н. Егоров, Ю. В. Готье и С. В. Бахрушин и М. К. Любавский.

Денежный переулок, дом № 7. Особняк и доходный дом Г. Е. и А. Г. Бройдо — В. Я. Бурдакова (1911, арх. А. Н. Зелигсон). Бывший доходный дом (строение 2) на заднем плане. Современный вид. Фото: nekrasov1979.livejournal.com

Денежный переулок, дом № 7. Особняк и доходный дом Г. Е. и А. Г. Бройдо — В. Я. Бурдакова (1911, арх. А. Н. Зелигсон). Бывший доходный дом (строение 2) на заднем плане. Современный вид. Фото: nekrasov1979.livejournal.com

В первые годы советской власти большевики не питали больших надежд на переустройство Академии наук в коммунистическом духе. В правящих кругах были как сторонники частичного привлечения «старых специалистов» к решению новых академических и политических задач, так и категорические противники этого. Как альтернатива старой Академии была создана Коммунистическая академия. Однако к концу 20-х годов и в связи с поворотом сталинской политики от радикального переустройства мира на коммунистических началах к построению социализма в «отдельно взятой стране» и реставрации имперского стиля Академия наук стала постепенно возвращаться на позицию главного научного центра — как репрессивными мерами против старых ученых, так и при помощи включения в ее состав академиков-коммунистов.

Одной из ступеней к подчинению Академии стало так называемое «дело Академии наук». В июне 1929 года в Ленинграде началась «чистка госаппарата», под которую подпадали все работники Академии наук, за исключением академиков. В процессе этой «проверки» в Академии было обнаружено «нелегальное архивохранилище», где содержались подлинные отречения от престола Николая II и его брата Михаила, а также архивы партии эсеров, кадетов, А. Ф. Керенского, П. Б. Струве и другие. Непременный секретарь АН С. Ф. Ольденбург был снят с должности. Главным обвиняемым по «делу Академии наук» стал крупный историк, директор библиотеки, в которой «нашлись» документы, академик С. Ф. Платонов. Согласно сфабрикованному ОГПУ сюжету, Платонов собирал вокруг себя в учреждениях АН монархистов, а подлинники отречений царя и великого князя Михаила сохранял, так как считал их доказательством незаконного захвата власти большевиками. По «делу Академии наук» были арестованы около 150 человек.

 

Сергей Владимирович Бахрушин. Фото: bsk.nios.ru

Сергей Владимирович Бахрушин

Основное следствие по «делу Академии наук» проводилось в Ленинграде, но организаторы процесса имели целью представить «обнаруженную» монархическую организацию как разветвленную сеть. Так, ячейками контрреволюционного заговора были признаны отделения Центрального бюро краеведения, располагавшиеся по всей стране (а поездки краеведов были представлены как связующие цепочки между филиалами организации).

Вторым по значимости после Ленинграда «очагом» заговора была назначена Москва: 9 августа 1930 года здесь были арестованы М. К. Любавский, Д. Н. Егоров и Ю. В. Готье, 12 августа 1930 года — А. И. Яковлева, 21 августа 1930 года — С. В. Бахрушин. Их этапировали в Ленинград и присоединили к уже начатому процессу. Все вышеназванные, кроме А. И. Яковлева, были причислены к «Московскому центру» контрреволюционной организации. Позднее были арестованы Н. М. Дружинин, И. С. Макаров, И. И. Полосин (Иванов-Полосин), М. Н. Тихомиров и В. Черепнин, которых не этапировали в Ленинград и содержали в Бутырской тюрьме. Как следует из протоколов допросов и докладной записки ОГПУ по московскому процессу, утверждалось, что «Московский центр» создал кружки научных работников для систематической монархической пропаганды.

В качестве характерного примера такого кружка приводился исторический семинар, регулярно проходивший на квартире С. В. Бахрушина. Это было обычной практикой и принятой формой организации научной деятельности, существовавшей еще с дореволюционных времен. Многие из подследственных признавали, что посещали кружок историков, часто собиравшийся на квартире профессора Московского университета Бахрушина. Однако в интерпретации следствия эти собрания превратились в «нелегальный антисоветский и антимарксистский кружок молодых историков, которым руководил Бахрушин», который считал, что «научным работникам должна быть предоставлена свобода слова для защиты антимарксистской идеологии» (Ананьич Б. В., Панеях В. М. Следствие в Москве по «Академическому делу» 1929–1931 годов). Даже такая достаточно невинная, казалось бы, формулировка, разумеется, доказывала существование «контрреволюционного заговора».

Первая серия приговоров была вынесена в феврале 1931 года: несколько десятков человек получили от 3 до 10 лет лагерей. В мае была вынесена вторая серия приговоров, в том числе расстрельные (бывшим военным царской гвардии): В. Ф. Пузинскому, П. И. Зиссерману, П. А. Куприянову, Ю. А. Вержбицкому, А. С. Путилову. Большая группа арестованных была также отправлена в лагеря. В августе были вынесены приговоры главным обвиняемым. Многие были отправлены в ссылку: Платонов — в Самару, Тарле — в Алма-Ату, Любавский — в Уфу, Лихачев — в Астрахань, Рождественский — в Томск, Егоров — в Ташкент, Бахрушин — в Семипалатинск, другие получили от 3 до 5 лет лагерей. Как полагает Ф. Ф. Перченок, сравнительная мягкость приговоров самым известным обвиняемым и досрочное возвращение некоторых осужденных из ссылки впоследствии вводила в заблуждения будущих подследственных, сподвигая их сотрудничать со следствием (см.: Перченок Ф. Ф. «Дело Академии наук» // Природа. 1991. № 4).

«Дело Академии наук» привело как к дальнейшей усилению Академии и подавлению сопротивления внутри нее, так и к прекращению относительно свободных исторических и архивных исследований, разгрому местных краеведческих организаций.

Ольга Лебедева
Перченок Ф. Ф. «Дело Академии наук» // Природа. 1991. № 4