Квартира Натальи Горбаневской

Адрес: г. Москва, Новопесчаная ул, д. 13/3

Дом № 13/3 на улице Новопесчаной, в котором жила Наталья Горбаневская с детьми. Фото: PastVu

Дом № 13/3 на улице Новопесчаной, в котором жила Наталья Горбаневская с детьми. Фото: PastVu

А на тридцать третьем году
я попала, но не в беду,
а в историю. Как смешно
прорубить не дверь, не окно,
только форточку, да еще
так старательно зарешё-
ченную, что гряда облаков
сквозь нее — как звено оков.

               (ноябрь 1999 — декабрь 2000)

               Горбаневская Н.
               Последние стихи того века. М., 2001

Наталья Евгеньевна Горбаневская (1936–2013) — поэт, переводчик и правозащитный деятель. Наталья Горбаневская известна тем, что подготовила документальный сборник о демонстрации — книгу «Полдень» (1969), а также как основатель и главный редактор бюллетеня «Хроника текущих событий».

В 1953 году Горбаневская поступила на филологический факультет Московского государственного университета, откуда ее дважды исключали. В 1957 году она была привлечена в качестве свидетеля по делу о распространениию листовок в связи с событиями в Венгрии. С 1959 года она распространяла стихи в самиздате, в том числе, в альманахе «Феникс». В 1967 году участвовала в петиционной кампании против «процесса четырех». В феврале 1968 года впервые подверглась принудительной госпитализации и была на короткий срок помещена в психиатрическую больницу им. Кащенко. Об этом был написан очерк «Бесплатная медицинская помощь». С начала 1968 года — инициатор и редактор провозащитного информационного бюллетеня «Хроника текущих событий», под ее редакцией выходят первые десять выпусков. Поскольку Наталья Горбаневская читала по-чешски, она сообщала всем своим друзьям и знакомым последние новости из газет «Руде право» и «Литерарни листы». Как пишет Горбаневская к предисловию к изданию «Полдня» в 2007 году, твердое решение выйти на демонстрацию протеста возникло у нее сразу же, как она узнала о вводе войск в Чехословакию:

Рано утром, включая свою «Спидолу» (транзисторный радиоприемник, на который мне поставили дополнительные диапазоны коротких волн), я рассчитывала поймать ту или иную западную радиостанцию. Надо сказать, что первые три недели августа западное радио почти не глушили (кроме «Свободы») — Би-би-си, «Голос Америки», «Немецкую волну» кое-как удавалось слушать. «Спидола» встретила меня даже не глушилкой: на той волне, которая у меня была установлена, громко и ясно вещала радиостанция «Маяк».
Я услышала сообщение ТАСС. Я тут же позвонила Ларисе Богораз: «Лара, они ввели войска». Тут надо прибавить, что опасность вторжения казалась почти неминуемой за месяц до этого, в июле, а после переговоров советских и прочих коммунистических лидеров с чехословацкими в Черне-над-Тиссой как будто все успокоилось.
Позже я припомнила один-единственный признак, который должен был бы насторожить: в середине августа из московских киосков исчезла вся чехословацкая пресса.
Я сидела одна дома и не знала, что с моими друзьями — там, у суда над Толей. Если можно ввести войска в Чехословакию, то еще проще всех перехватать и пересажать, тем более что под шум вторжения никто на Западе этого и не заметит. Но нет, этого не произошло.
Я думала: что делать? Демонстрация представлялась мне единственным осмысленным актом — единственным по-настоящему демонстративным. При этом я по природе не склонна к такому виду протеста — мне лучше сидеть за машинкой, перепечатывать самиздат, редактировать письма протеста или – чем я занималась с апреля того года – составлять «Хронику текущих событий». Но тут я чувствовала, что ничем таким не могу ограничиться. Демонстрация — и только.

Горбаневская Н. Полдень. М., 2007

О демонстрации она узнала от Ларисы Богораз. В 1970 году в Институте судебной психиатрии им. Сербского Горбаневской был поставлен диагноз «вялотекущая шизофрения» и она была отправлена на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа. Освободилась в 1972 году. С 1975 — в эмиграции во Франции. Автор более двадцати сборников поэзии. Умерла в Париже.

Горбаневская очень хорошо известна как правозащитник (вероятно, она самый известный из демонстрантов 25 августа — не в последнюю очередь благодаря составленной ею книге), и гораздо менее известна как поэт. Тем не менее, Наталья Горбаневская была выдающимся поэтом и эту роль считала своим основным призванием. Аллан Рид указывает на «первичность эстетического»: не политическая и правозащитная деятельность определяла гражданскую тему ее поэзии; она не «политический» поэт. Скорее наоборот. Как он пишет:

Гражданские мотивы в ее поэзии продиктованы преимущественно эстетическими и личными, или, точнее, лирическими, темами. <…> Хотя раннюю поэзию Горбаневской нельзя назвать полностью аполитичной, все же для ее лирического героя, если не для самого поэта, поэзия — своего рода убежище, куда политике по большому счету путь заказан, кроме случаев, когда она аксиологически и метафорически трансформируется в иные грани человеческого опыта.

Рид А. От Бартока до Бутырки: о конфликте гражданского и лирического в ранней поэзии Натальи Горбаневской // НЛО. 2008. № 91

В интервью 2013 года Горбаневская вспоминает, что ее мама (она воспитывала дочь в одиночку, поскольку отец погиб на войне в 1943 году) оказала ключевое влияние на нее. В студенческие годы Горбаневская серьезно занялась польской литературой, а позже сама начинает сочинять поэзию. В 1956 году Горбаневская начинает учить польский язык и, соответственно, интересоваться польской поэзией. В дальнейшем, «польский миф» и коллективная вина за т. н. «четвертый раздел» Польши (события 1939–1940 годов) окажут значительное влияние на Горбаневскую. Одновременно, особенное влияние на молодую Горбаневскую оказало вторжение в Венгрию в 1956 году. Сильное впечатление и осадок вины оставил эпизод, когда она дала показания на двух однокурсников, которые выразили несогласие с подавлением Венгерской революции. Поэтому в период около 1955–1957 годов эстетическая и политическая позиции Горбаневской существенно изменились.

Как ни немыслимо это в свете всего происходившего в ее жизни середины 1950-х, на некоторые вещи она все еще смотрела глазами комсомолки, и в конце концов следователям удалось внушить ей, что она обязана сказать им правду. Огромное чувство вины не покидает ее по сей день [2008 год]. Даже приняв в 1967 году крещение, Горбаневская ясно дала понять, что тому ее злополучному поступку прощения нет; она и сейчас не может простить себя и не рассчитывает на прощение ни на этом, ни на том свете.

Рид А. От Бартока до Бутырки

Борис Биргер. Портрет Натальи Горбаневской, 1974

Борис Биргер. Портрет Натальи Горбаневской, 1974

Наталья Горбаневская. Фото: архив Общества «Мемориал»

Наталья Горбаневская

Joan Baez. Natalia (1976)

«Полдень»
Обложка самиздатского экземпляра «Полдня»

Обложка самиздатского экземпляра «Полдня»

Телеграфный переулок.
Черная «Волга»
гонится за мной,
въезжает на тротуар.
Сон 69-го года.

        Горбаневская Н.
       Последние стихи того века. М., 2001

Жанр документального сборника, — а именно так написан (вернее, составлен) «Полдень» Натальи Горбаневской, — возник вместе с правозащитным движением середины 1960-х годов и отсылает к социальному и политическому контексту того времени. В первую очередь, это «Белая книга» Александра Гинзбурга о процессе Синявского и Даниэля. В ситуации и монополии партии на СМИ, цель заключалась не в том, чтобы высказать позицию автора или авторов, а чтобы предоставить читателю информацию. Именно поэтому «Полдень» — сборник, почти целиком состоящий из документов, будь это стенограммы и материалы процесса, заметки и статьи советских и зарубежных изданий, открытые письма. Даже то, что пишет Горбаневская — это либо пояснения к другим текстам, либо собственные наблюдения; а то, что пишут по ее просьбе другие правозащитники (например, Петр Григоренко о карательной психиатрии или Илья Габай о провокациях около здания суда) — попытки дать документальное свидетельство очевидца. В то же время, в отличие от «Белой книги», «Процесса четырех», случай Натальи Горбаневской был особенным — она составляла «Полдень», будучи участником демонстрации и непосредственным очевидцем событий.

«Полдень» (с подзаголовком «дело о демонстрации 25 августа») создавался в течение года после августовских событий и был закончен ровно к годовщине начала вторжения в Чехословакию — 21 августа 1969 года, когда были готовы семь беловых копий, переданных затем друзьям и знакомым для распространения в самиздате. Стенограмму суда удалось восстановить по тем записками, которые составляли на суде родственники подсудимых, а также при помощи защитников — в первую очередь, Софьи Каллистратовой, адвоката Вадима Делоне. В сентябре 1970 года пражская студентка Яна Клусакова (Jana Klusáková), учившаяся в тот момент в аспирантуре Института искусствознания в Москве, по просьбе своих московских знакомых передала своему приятелю, — мюнхенскому издателю Адальберту Нейманису, — два микрофильма: «Полдень» и воспоминания Надежды Мандельштам. Сама Горбаневская не знала ни о том, что книгу передают на Запад, ни о том, кто это делает. Беременная Клусакова положила фотопленки в карманы своего свободного платья: в результате, таможенники не стали ее обыскивать и она смогла переправить их в Чехословакию. Через чехословацко-немецкую границу микрофильмы провозили уже в коробке от конфет. В 1970  оду «Полдень» вышел в издательстве «Посев» (Франкфурт-на-Майне). В том же году книга вышла на французском, затем — на английском и на испанском. В 1975 году Яну Клусаковую обвинили в контрабанде товаров в СССР: она получила условный срок, однако до этого ей пришлось провести несколько месяцев в заключении. В 1990 году, когда Клусакова была переводчицей при встрече участников демонстрации с президентом Вацлавом Гавелом в Праге, с ней впервые встретилась Наталья Горбаневская.

Чешский перевод книги вышел только в 2012 году. Первое же российское издание «Полдня» вышло только в 2007 (!) году в «Новом издательстве» (Москва), со специально написанным предисловием автора.

 
Улицкая Л. Поэтка. Книга о памяти: Наталья Горбаневская. М., 2014
Горбаневская Н. Полдень: дело о демонстрации 25 августа 1968 года на Красной площади. М.: Новое издательство, 2007