Институт Маркса – Энгельса – Ленина

Адрес: г. Москва, ул. Маркса и Энгельса, 5; затем Большая Дмитровка, 15

Институт Маркса — Энгельса — Ленина при ЦК ВКП (б) был создан в 1931 году путём объединения Института Ленина, основанного в 1923 году, и Института Маркса и Энгельса, работавшего с 1921 года. 1931 год — печальная страница в истории изучения марксизма: это конец исследования трудов Маркса, Энгельса и Ленина с научной, историко-критической точки зрения и начало идеологизированного подхода к текстам, ставших «священным каноном». Работники института, не желавшие участвовать в превращении марксистских текстов в ортодоксию в ущерб их научному изучению, были репрессированы.

В 1953–1956 гг. институт носил название Институт Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина.

ИМЭЛ. 1935 г. Фото: PastVu

ИМЭЛ. 1935 г. Фото: PastVu

ЗАДАЧИ ИНСТИТУТА МАРКСА И ЭНГЕЛЬСА

Изначально Институт Маркса и Энгельса задумывался как музей марксизма, однако очень быстро изначальный план был расширен: Институт должен был заниматься в первую очередь издательской деятельностью, а также исследовательской и пропагандистской работой — в рамках музея марксизма и истории революционного движения. Главной задачей Института в 20-е годы было издание полного собрания сочинений Маркса и Энгельса.

К классикам марксизма в 1920-е годы относили не только триаду Маркс — Энгельс — Ленин (последний стал считаться классиком не сразу, а к изданию своих ранних сочинений относился скептически). Институт предполагал подготовить издания сочинений Плеханова, Лафарга, Каутского, Меринга и Люксембург. Готовилось даже издание трудов теоретика и практика анархизма Михаила Бакунина. Это не может не удивлять, так как именно противоречия Маркса и Бакунина привели к расколу I Интернационала, и Бакунин, с точки зрения марксизма, — «схизматик». Конечно, такое разнообразие было насильственно свёрнуто после победы Сталина во внутрипартийной борьбе. Так, Плеханов был частично восстановлен в правах легитимного с точки зрения советской идеологии теоретика марксизма только во второй половине 1950-х годов.

Строительство Института Маркса и Энгельса. Фото: PastVu

Строительство Института Маркса и Энгельса. Фото: PastVu

АРЕСТ ДИРЕКТОРА РЯЗАНОВА

При первом директоре Института Д. Б. Рязанове в 1921–1931 годах в отношении трудов Маркса и Энгельса практиковался исторический и критический подход. Это значит, что важным признавался не только готовый текст, но и черновики, предварительные планы, зачёркнутые места, исторические условия создания текста, теоретическая мысль, повлиявшая на идеи классиков марксизма. Одна из нереализованных задач института — изучить то, как идеи Маркса и Энгельса использовались в классовой борьбе пролетариата. В марксоведении, по убеждению Рязанова, должна была быть конкуренция различных точек зрения, как и в любой другой автономной науке. Работы Маркса и Энгельса в исследованиях института при Рязанове обретала свою историческую глубину.

Давид Борисович Рязанов, ровесник Ленина и член коммунистической партии с 1889 года, как никто другой подходил для должности директора ИМЭ. Он знал издательскую работу, в эмиграции после Первой русской революции он работал в Архиве германской социал-демократии, где хранился архив Маркса и Энгельса, познакомился с публикаторами Маркса — Бебелем, Бернштейном, Лафаргами, Каутским, Мерингом. Тучи над Рязановым первый раз сгустились рано, в 1922 году, когда он выступил против смертных приговоров во время процесса над эсерами. Тогда Политбюро пригрозило Рязанову исключением из партии и отправкой за границу, но это осталось лишь предостережением, и Рязанов продолжил управлять работой Института Маркса и Энгельса.

К 1927 году — к моменту укрепления Сталина у власти — стало ясно, что прежняя вдумчивая и кропотливая работа над текстами классиков марксизма стала не только не нужна государству и партии, но и опасна. Исследовательская работа в Институте была прекращена решением ЦК, а Рязанова начали обвинять в «академизме», в том, что среди сотрудников мало коммунистов и много беспартийных, среди которых могут быть и меньшевики, и троцкисты. Вопреки официальной установке Рязанов при подборе кадров обращал внимание не на социальное происхождение, не на принадлежность комсомолу или компартии, а на готовность учиться и приверженность марксизму. Произошёл конфликт с руководством комсомола, и Рязанов даже подал в отставку, но она не была принята.

Рязанов

Д. Рязанов среди делегатов VIII съезда РКП (б) в 1919 году (верхний ряд, четвёртый справа). В центре - Сталин, Ленин, Калинин. Фото: Wikipedia

Для Рязанова это было начало конца. В 1929 году, когда уже Рязанов был избран академиком, П. Гайду, секретарь партийной ячейки Института, написал донос на Рязанова Сталину и Молотову, о том, что ИМЭ якобы является рассадником троцкизма: получает из-за границы троцкистскую литературу и сам снабжает литературой высланных троцкистов. Партячейчка обвинила директора Института Маркса и Энгельса в недостаточной любви к ленинизму. «Что только не ставили в вину Рязанову разгневанные партийцы: и то, что он нанес удар по адресу тех, „кто ведет определенную партлинию“; и то, что он видит у Ленина никакого добавления к марксизму, „такого, чтобы сказать „ленинизм““; и то, что в работе Института нет партийности, в доказательство чего была приведена публикация в „Архиве К. Маркса и Ф. Энгельса“… статьи Р. Постгейта, „контрреволюционера ренегата, который в Англии считается врагом советского движения“» (Мосолов В. ИМЭЛ — цитадель партийной ортодоксии: из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, 1921–1956. М., 2010).

Действительно, Рязанов не считал ленинизм высшим этапом развития марксизма, что для конца 20-х годов было немыслимой вольностью.Кроме того, он критиковал топорное применение философского метода Маркса в практике советского социалистического строительства. Наконец, Рязанов не опустился до того, чтобы назвать Маркса и Энгельса предтечами Сталина.

Академик Рязанов был арестован в 1931 году после встречи со Сталиным, исключён из партии и из Академии и выслан в Саратов, где стал работать консультантом университетской библиотеки. Трёхлетняя ссылка на деле оказалась бессрочной. Рязанов не только не выступил с покаянием, но и потребовал пересмотра дела. Второй раз он был арестован в 1938 году и расстрелян. Ни при первом, ни при втором аресте принципиальный Рязанов не признал себя виновным. Труды института, к которым приложил руку Рязанов, были названы вредительскими: 1930–1950-е годы прошли для Института под знаком очищения от «рязановщины», которая означала обвинение в грехе «беспартийности» и «измене делу пролетариата».

В том же году Институт Маркса и Энгельса перестал существовать в прежнем виде — он был объединён с Институтом Ленина, первым директором которого был Лев Каменев, видный большевик и тоже жертва сталинского режима, которому удалось убедить Ленина в необходимости издания его сочинений — сам Ленин к этому относился скептически и согласился с неохотой.

ИНСТИТУТ НА СЛУЖБЕ ИДЕОЛОГИИ

Создание Института Маркса — Энгельса — Ленина было подано как торжество сталинизма. Известный советский философ Михаил Лифшиц так прокомментировал объединение институтов:

И недаром буржуазные газеты в настоящее время пишут о победе «сталинского курса» в ИМЭ. Мы должны принять это как лозунг и практически показать, что победа этого курса приведет к повышению качества работы и в научном отношении.

Цит. по: Мосолов В. ИМЭЛ — цитадель партийной ортодоксии: из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, 1921–1956. М.: Новый хронограф, 2010

Повышение качества работы — парадоксальное ожидание, учитывая средства борьбы с «рязановщиной»: упразднение кабинетной системы, упрощение аппаратов томов собрания сочинений классиков марксизма и новую телеологическую методологию исследования марксизма, высшей стадией развития которого, согласно указаниям Сталина, был ленинизм.

Именно Институт Маркса — Энгельса — Ленина сыграл ключевую роль в превращении учения Маркса и Энгельса в марксистско-ленинистскую догму. Уже в 1932 году был поставлен вопрос об издании сборника работ Сталина. Тексты классиков, к которым был приписан Сталин, приобрели статус канонических — лишённых собственной истории, самотождественных и вызывающих священный трепет. Отныне издания, выпускаемые Институтом, должны были работать на то, чтобы подтвердить правильность генеральной линии партии. Для этого тексты Ленина и Сталина подвергались корректуре. Чтобы обезопасить советских граждан от сомнений, в библиотеках — в том числе и в Институте — были созданы отделы специального хранения, книги в которых можно было получить только по специальным разрешениям.

В 1937–1938 году Институт Маркса — Энгельса — Ленина потерял множество сотрудников. В эпоху повышенной «большевистской бдительности» Институт был зачищен от «классово чуждых элементов». Репрессии затронули и иностранных коммунистов — сотрудников ИМЭЛ, ведь Институт сотрудничал с Коминтерном. Атмосфера доносительства и нарастающая нехватка кадров вредила всякой работе в Институте, но неудачи и сбои в издательской деятельности объяснялись происками «врагов народа», «вредителей» и не изжитой ещё «рязановщиной».

Рязанов с сотрудниками ИМЭЛ.  Фото: rjazanov.shpl.ru

Рязанов с сотрудниками ИМЭЛ.  Фото: rjazanov.shpl.ru

Мария Меньшикова
Мосолов В. ИМЭЛ – цитадель партийной ортодоксии: из истории Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, 1921-1956. М.: Новый хронограф, 2010
Рокитянский Я. Неукротимый академик (новые архивные материалы о Д. Б. Рязанове) // Вестник Академии наук СССР. 1991. № 7
Рокитянский Я., Мюллер Р. Красный диссидент. Академик Рязанов – оппонент Ленина, жертва Сталина. М.: Academia, 1996