Центральный музей народоведения

Адрес: г. Москва, ул. Косыгина, 4 (быв. Мамонова дача на Воробьевых горах).

Центральный музей народоведения существовал в 1924–48 годах (при этом с 1943 года не имел собственного здания, в котором можно было бы разместить экспозицию).
Мамонова дача на Воробьевых горах. 1920–1924. Фото: PastVu​

Мамонова дача на Воробьевых горах. 1920–1924. Фото: PastVu

Основание музея

Центральный музей народоведения был открыт в 1924 году. Идея создания в Москве крупного этнографического музея в том или ином виде высказывалась еще с 1863 года, а в начале 20-х годов для этого появилась удачная возможность — в рамках музейной реформы началась реорганизация Румянцевского музея, и, кроме того, в этот короткий период времени власть проявляла заинтересованность в этнографии (этот же период совпал с подъемом краеведческого движения).

Участники этнографической конференции, проходившей в июле 1921 года, — Л. Я. Штернберг, Д. Н. Анучин, В. И. Иохельсон, М. Н. Сперанский, А. Н. Максимов, Б. М. Соколов и другие — заключили, что создание музея необходимо, и организован он должен быть на основе коллекций Румянцевского музея. На конференции был принят проект этнографического музея авторства В. В. Богданова. Богданов представлял себе музей состоящим из двух частей: научно-систематической (Этногалерея) и научно-популярной (Этнопарк). Музей должен был включать в себя материалы по народам всего мира.

В первые годы научно-систематический отдел музея располагался в доме Пашкова, где прежде размещался расформированный Румянцевский музей (совр. адрес: ул. Воздвиженка, 3/5 — старое здание Российской государственной библиотеки). В 1927 году он переехал в здание Нескучного дворца на Большой Калужской, 24 (современный адрес: Ленинский пр-т, 14; с 1934 года здесь располагался Президиум Академии наук). Этнопарк также открылся сразу: в конце 1923 года музею было передано здание бывшей Мамоновой (Ноевой) дачи на Воробьевых горах (современный адрес: ул. Косыгина, 4).

Основой фондов Центрального музея народоведения стали коллекции Румянцевского музея, Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставки 1923 года, Политехнического музея, Государственного исторического музея, Государственного музейного фонда.

Директор музея, известный этнограф, литературовед и фольклорист Б. М. Соколов особое значение придавал созданию Этнопарка. Он считал, что музей должен быть не складом ненужных вещей, а «музеем жизни», научным и просветительским учреждением. Этнопарк представлял собой шесть обстановочных зал (киргизы, узбеки, русские, украинцы, белорусы, один из малых народов Сибири), а также выставку макетов жилищ, детского воспитания, костюмов народов Поволжья, быта народов Дальнего Востока и Кавказа; также в нем расположились бурятская, киргизская и хакасская юрты, берестяной хантыйский чум.

Экспозиция строилась на основе только что собранных полевых материалов. В 1927–1929 годах в музее проходила выставка искусства народов СССР, устроенная Государственной академией художественных наук (ГАХН) (Ипполитова А. Б. История музея народов СССР в Москве).

Начало 30-х годов: обслуживание «соцстроительства»

К концу 20-х годов возможности для научной работы во многих областях гуманитарного знания значительно сузились. В 1929 году был арестован и приговорен к ссылке В. В. Богданов — идейный вдохновитель и бессменный сотрудник музея. В 1930 году ушел с поста директора Б. М. Соколов. Его место занял А. А. Тахо-Годи.

На Первом всероссийском музейном съезде, прошедшем в 1930 году, перед музеями была поставлена задача обслуживания социалистического строительства. С 1931 года в музее началась реорганизация. Центральный музей народоведения был преобразован в Музей народов СССР. Таким образом, из коллекций музея и его научной работы исключались зарубежные народы.

Деятельность музея теперь определялась не инициативами работавших в нем ученых, а указаниями «сверху». Экспедиции для сбора материалов теперь следовало отправлять преимущественно в колхозы и промышленные центры, чтобы демонстрировать успехи соцстроительства (хотя их участники пользовались любой возможностью для сбора настоящих этнографических материалов).

В. В. Богданов. Фото: Wikipedia

В. В. Богданов. Фото: Wikipedia

Вслед за Богдановым были арестованы и другие сотрудники музея. В том же 1929 году по обвинению в «антисоветской агитации» был арестован и отправлен в ссылку Б. А. Васильев. В 1930 году был арестованы археологи Б. С. Жуков (в 1934 году погиб в лагерях на Алтае), Б. А. Куфтин. В 1933 году был арестован глава отдела угро-финновМ. Т. Маркелов, а также Н. И. Лебедева, еще в 1931 году уволенная из музея. В конце 1935 года «по идеологическим и политическим соображениям» уволили Ю. А. Самарина, в 1936 году — С. П. Токарева. Репрессии против музейных работников в начале 30-х годов находились в русле неприятия советской властью традиций дореволюционной науки, в том числе историко-культурного подхода к изучению искусства и истории.

Н. И. Лебедева была арестована по делу мифической «Российской национальной партии» («делу славистов»). В материалах допросов причины ее увольнения из музея были сформулированы так: «1) поддержка на ученых советах реакционной группировки Богданова, Куфтина; 2) марксистская неподготовленность; 3) считает себя неподготовленной к ведению экскурсий, особенно антирелигиозных, вследствие ее религиозности; 4) выполняет общественную работу по принуждению» (Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. Арест и ссылка Н. И. Лебедевой (по архивным материалам) // Этнография и фольклор Рязанского края…). Поводом для ареста Н. И. Лебедевой могла послужить не только ее религиозность, но ее исследования в области украинского народного костюма и связи на этой почве с украинским отделением Этнографического отдела Русского музея в Ленинграде, так как на первых порах дело РНП создавалось как дело ленинградских украинских националистов (Полищук Н. С. Подвижнический путь в науке: Наталия Ивановна Лебедева).

Закрытие музея

В связи с превращением ЦМН из этнографического музея в широком смысле в музей народов СССР многие его коллекции были признаны ненужными. Некоторые такие коллекции были переданы в другие музеи (например, в Музей антропологии и этнографии). Однако некоторые экспонаты постигла печальная судьба: так, хотя по документации египетская коллекция была передана другому музею, в сентябре 1933 года рабочий музея обнаружил 71 предмет из нее на мусорном дворе (ГАРФ. Ф. 7668. Оп. 1. Д. 1250. Л. 67), некоторые экспонаты были похищены из-за отсутствия должной охраны.

В 1934 году здание Нескучного дворца, где располагался музей, было передано Академии наук, которую в срочном порядке переводили из Ленинграда в Москву. На Большой Калужской, 24 разместился ее президиум, а также некоторые институты. Фонды музея были перевезены на Мамонову дачу и в Новодевичий монастырь. Подвал Новодевичьего монастыря, где хранилась часть экспонатов, вскоре был затоплен, а другие помещения также мало подходили для хранения музейных коллекций. Не были подходящими для этого и условия на Мамоновой даче — часть экспонатов хранилась здесь прямо под открытым небом (ГАРФ. Ф. 7668. Оп. 1. Д. 1500. Л. 1).

Единственным зданием музея с 1934 года осталась, таким образом, Мамонова дача на Воробьевых горах. Экспозиция, значительно сузившаяся, была, однако, дополнена вводным отделом, знакомившим посетителей с положениями советской национальной политики. На высоте оставалась только просветительская работа музея: при музее существовал детский кружок, проводились экскурсии в игровой форме.

В 1943 году музей выселили из Мамоновой дачи. Здание передали Институту химической физики (Рачинский Я. З. Полный словарь названий московских улиц. М., 2011).

Фонды музея временно разместились в школьном здании по адресу: ул. Почтовая, 20. После войны предпринимались попытки вновь развернуть деятельность музея, однако получить подходящее здание не удавалось. Музей был закрыт постановлением Совета министров РСФСР от 15 июля 1948 года. Фонды были переданы Государственному музею этнографии в Ленинграде, Государственному историческому музею и Музею революции. 

Ольга Лебедева