Центральный дом литераторов (1960-е годы)

Адрес: г. Москва, ул. Большая Никитская, д. 53 (ранее — ул. Герцена, д. 53)

Центральный дом литераторов

Центральный дом литераторов. Фото: bg.ru

Редкий посетитель

ЦДЛ Шаламов посещал ради нечастых встреч с интересными ему людьми из литературной среды. Случались и незапланированные встречи — например, с Генрихом Беллем, который, как оказалось, читал немецкий сборник рассказов Шаламова (изданный в 1967 году без ведома автора и с ошибкой в его фамилии). Также Шаламов бывал на гражданских панихидах по литераторам: Анне Ахматовой, Степану Злобину, Илье Эренбургу. Эти визиты в ЦДЛ показывают, насколько Шаламов чужд писательской «элите» и царящим вокруг нее нравам. «Болельщичество», суетливая активность вокруг модных или обласканных властью литераторов были ему отвратительны.

Шаламов в 1960-е годы

Шаламов в 1960-е годы. Фото: shalamov.ru

Возможно, именно поэтому он не спешил становиться членом Союза писателей до 1972 года, когда все-таки вступил в эту организацию ради преодоления цензурных барьеров.

Панихиды в ЦДЛ

«Похороны. 500 человек от Никулина до В. Иванова втиснуты в морговский двор.
Поднимается крышка люка, и откуда-то снизу в века… Е. А.: Вы были на улице во время прощания с Ахматовой?
— Да.
— Говорят, что сам Евтушенко приезжал. Ах, как жаль, что я не застал. Задержался внутри около тела А. А.».

Прощание с И. Г. Эренбургом у ЦДЛ

Прощание с И. Г. Эренбургом у ЦДЛ. Фото: romanbook.ru

Алексей Симонов о Шаламове на панихиде по Эренбургу:

Произошло это в день похорон Эренбурга. И. Г. Эренбурга хоронили в ЦДЛ, к тому времени уже все конфликты с его мемуарами «Люди, годы, жизнь» были столь остры, что на Колонный зал не решились. Тогда было все ранжировано, принимались специальные решения, чуть ли не политбюро собиралось. В ЦДЛ похороны всегда устраивались одинаково: был один вход для всех, и другой — для литераторов, и на входе стояли те, кто этих литераторов пропускал. Я подъехал на троллейбусе «Б», вышел чуть ближе американского посольства, и пошел в сторону хвоста очереди, который уже загнулся с улицы Герцена на улицу Воровского. Я увидел Шаламова, который шел туда же. Мы пошли вместе. Идем вдоль очереди, и я ему говорю: там наверняка есть проход, нас пропустят. А в тот день даже сотрудники иностранного отдела были выделены на дежурство. Подходим к тому месту, где всегда на похоронах в России бывают давки, где идет распределение кому куда, а нам навстречу какой-то человек, который пытается нас остановить. Он дотрагивается до Шаламова — не толкает, только дотрагивается, — и было такое ощущение, что Варлам Тихонович словно изломился, избегая этого прикосновения. И вот этот согнутый Шаламов пошел обратно вдоль очереди…

Сергей Соловьев